За Вѣру Святую, за Землю Русскую, за Бѣлаго Царя

Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ

ПѢСНЬ О ВѢЩЕМ ОЛЕГѢ

Какъ нынѣ сбирается вѣщiй Олегъ
Отмстить неразумнымъ хозарамъ:
Ихъ села и нивы за буйный набѣгъ
Обрекъ онъ мечамъ и пожарамъ;
Съ дружиной своей, въ цареградской бронѣ,
Князь по полю ѣдетъ на вѣрномъ конѣ.

Изъ темного лѣса навстрѣчу ему
Идетъ вдохновенный кудесникъ,
Покорный Перуну старикъ одному,
Завѣтовъ грядущего вѣстникъ,
Въ мольбахъ и гаданьяхъ проведший весь вѣкъ.
И къ мудрому старцу подъѣхалъ Олегъ.

«Скажи мнѣ, кудесникъ, любимецъ боговъ,
Что сбудется въ жизни со мною?
И скоро ль, на радость сосѣдей-враговъ,
Могильной засыплюсь землею?
Открой мнѣ всю правду, не бойся меня:
Въ награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучихъ владыкъ,
А княжескiй даръ имъ не нуженъ;
Правдивъ и свободенъ ихъ вѣщiй языкъ
И съ волей небесною друженъ.
Грядущiе годы таятся по мглѣ;
Но вижу твой жребiй на свѣтломъ челѣ.

Запомни же нынѣ ты слово мое:
Воителю слава — отрада;
Побѣдой прославлено имя твое:
Твой щитъ на вратахъ Цареграда;
И волны и суша покорны тебѣ;
Завидуетъ недругъ столь дивной судьбѣ.

И синяго моря обманчивый валъ
Въ часы роковой непогоды,
И пращъ, и стрѣла, и лукавый кинжалъ
Щадятъ побѣдителя годы...
Подъ грозной броней ты не вѣдаешь ранъ;
Незримый хранитель могущему данъ.

Твой конь но боится опасныхъ трудовъ;
Онъ, чуя господскую волю,
То смирный стоитъ подъ стрѣлами враговъ,
То мчится по бранному полю,
И холодъ и сѣча ему ничего.
Но примешь ты смерть отъ коня своего».

Олегъ усмѣхнулся — однако чело
И взоръ омрачилися думой.
Въ молчанье, рукой опершись на сѣдло,
Съ коня онъ слезаетъ угрюмый;
И вѣрнаго друга прощальной рукой
И гладитъ и треплет по шеѣ крутой.

«Прощай, мой товарищъ, ной вѣрный слуга,
Разстаться настало намъ время:
Тепѣрь отдыхай! ужъ не ступитъ нога
Въ твое позлащенное стремя.
Прощай, утѣшайся — да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня!

Покройте попоной, мохнатымъ ковромъ;
Въ мой лугъ подъ уздцы отведите;
Купайте, кормите отборнымъ зерномъ;
Водой ключевою поите».
И отроки тотчасъ съ конемъ отошли,
А князю другого коня подвели,

Пируетъ съ дружиною вѣщiй Олегъ
При звонѣ веселомъ стакана.
И кудри ихъ бѣлы, какъ утренний снѣгъ
Надъ славной главою кургана...
Они поминаютъ минувшiе дни
И битвы, гдѣ вмѣстѣ рубились они..,

«А гдѣ мой товарищъ? — промолвилъ Олегъ,
-Скажите, гдѣ конь мой рѣтивый?
Здоровъ ли? всё такъ же ль легокъ его бѣгъ?
Всё тотъ же ль онъ бурный, игривый?»
И внемлетъ отвѣту: на холмѣ крутомъ
Давно ужъ почилъ непробуднымъ онъ сномъ.

Могучiй Олегъ головою поникъ
И думаетъ: «Что же гаданье?
Кудесникъ, ты лживый, безумный старикъ!
Презрѣть бы твое предсказанье!
Мой конь и донынѣ носилъ бы меня»,
И хочетъ увидѣть онъ кости коня.

Вотъ ѣдетъ могучiй Олегъ со двора,
Съ нимъ Игорь и старые гости,
И видятъ: на холмѣ, у брега Днѣпра,
Лежатъ благородныя кости;
Ихъ моютъ дожди, засыпаетъ ихъ пыль,
И вѣтеръ волнуетъ надъ ними ковыль.

Князь тихо на черепъ коня наступилъ
И молвилъ: «Спи, другъ одинокiй!
Твой старый хозяинъ тебя пережилъ:
На тризнѣ, уже недалекой,
Не ты подъ сѣкирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прахъ напоишь!

Такъ вотъ гдѣ таилась погибель моя!
Мнѣ смертiю кость угрожала!»
Изъ мертвой главы гробовая змiя
Шипя между тем выползала;
Какъ черная лента, вкругъ ногъ обвилась:
И вскрикнулъ внѣзапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запѣнясь, шипятъ
На тризнѣ плачевной Олега:
Князь Игорь и Ольга на холмѣ сидятъ;
Дружина пируетъ у брега;
Бойцы поминаютъ минувшiе дни
И битвы, гдѣ вмѣстѣ рубились они.